Звонок из Калужской области:
— Помнишь, примерно полгода назад мы тебе рассказывали, что питерские бодяжники подделывают нашу продукцию? Так вот, послезавтра местный УБЭП устроит им маски-шоу! Наши ребята уже там — готовят почву. Короче, сегодня ночью мы выезжаем в Питер. Поедешь с нами?
Машинально ответив согласием, кладу трубку и начинаю копаться в памяти. Бодяжники из Питера... Калужская область... Обнинск? Точно — Обнинскоргсинтез!

РАЗГОВОР продолжился уже в машине:
— Достали они нас! Сначала мы думали, что случайность — одна левая канистра всплыла, другая. Потом по своим каналам нащупали, что концы уходят в Питер. Сделали две закупки. Этикетка — точь-в-точь наша, а в банках такое, что наши химики за голову схватились. Если все пройдет как задумано, завтра эту контору прикроем. План такой. На въезде в Питер арендуем фуру, на своих машинах аккуратно следуем за ней. Приезжаем к бодяжникам и, расплатившись заранее «переписанными» купюрами, закупаем партию «незамерзайки». Как только в руках окажется корешок «приходника» и начнется погрузка, даем отмашку убэповцам.
А вот и главный герой — «представитель» специально созданного для этой акции липового «ПБОЮЛ Климов». В миру — технический директор Обнинскоргсинтеза Сергей Ивашкин. Он будет выступать в роли закупщика. Вид у Сереги что надо: замасленные джинсы, офицерский бушлат и колоритная суточная небритость. В руке — недопитая бутылка «девятой» «Балтики». Настоящий экспедитор-пройдоха!
— Для правдоподобности можешь немного поторговаться. Глядишь, пару рублей с канистры скинут. Но не переусердствуй и получи хоть какую-то бумажку.
Профессионально «фаршируя» Серегин бушлат диктофонами, убэповцы давали «экспедитору» последние наставления. Все, удачи!
Двадцать минут, тридцать, сорок... Наконец условная фраза по мобильнику — и спринтерский рывок к спрятанному за забором ангару.
— Управление по борьбе с экономическими преступлениями! Только что на вашем предприятии была произведена контрольная закупка стеклоомывающей жидкости, что подтверждается выданным приходным ордером. Кто здесь старший?
Из-за ржавого жбана выглянул человек с внешностью наперсточника, бросил взгляд на протянутое удостоверение и, едва не поскользнувшись на грязном полу, сделал нерешительный шаг вперед.
— Я старший.
«Как настоящий разведчик, он всегда был готов к провалу» — в шпионских романах этот момент описывают именно так. Лицо бригадира выглядело непроницаемым, а слегка заторможенная реакция на вопросы не предполагала, что сейчас он начнет раскусывать зашитую в воротнике ампулу или прыгать в цистерну с тосолом.
Тем часом с антресолей ангара один за одним спускались рядовые работники цеха в просаленных телогрейках и армейских сапогах. На лицах изумление, будто во дворе совершил вынужденную посадку межпланетный космический корабль.
— Вы чем здесь занимаетесь?
— Работаю... Грузчиком...
— Что находится в этой емкости?
— Я не знаю...
— Сколько машин сегодня загрузили?
— Только вот эту!
Оправившись от шока, «старший» берет инициативу в свои руки:
— У меня здесь обыкновенный фасовочный цех. Разливаю в тару поставщиков тосол, электролит, незамерзайку. Людям, вот, даю возможность заработать. А где это все производится, я не знаю — мы только наполняем канистры и загружаем их в машины.
Беглый осмотр помещения не оставлял сомнений, что «нафасовали» ребята не слабо. В самом центре ангара возвышалась настоящая пирамида из канистр со стеклоомывающей жидкостью, которую подпирало не менее внушительное нагромождение готового к отгрузке тосола. К слову, импровизированный «Склад готовой продукции» был единственным местом в ангаре, вид которого не вызывал отвращения. А на фоне того, что творилось в закоулках цеха, общественный туалет советских времен на каком-нибудь южном курорте выглядел бы стерильной операционной. Скользкое месиво на полу, грязные ведра, обрывки резиновых шлангов, ржавые баки и омерзительный запах. К огромной стеклянной емкости с мутным содержимым, источавшим удушливый кислотный «аромат», из соображений безопасности вообще не хотелось подходить ближе чем на десять метров.
— Это реактор для приготовления электролита, я правильно понимаю?
— Что вы! Это специальный сосуд для переливания электролита из одной емкости в другую!
Эх, жалко, что в спрятанном под курткой диктофоне кончилась кассета! Те перлы, которые бригадир бодяжников выдавал во время описи оборудования, можно было издать отдельной брошюрой и назвать «Словарь синонимов для начинающего бодяжника». Воистину, ни один филолог не смог бы так быстро придумывать «безобидные» названия для агрегатов откровенно производственного назначения!
Сказка про честных фасовщиков, зарабатывающих на жизнь тяжким трудом, звучала под мрачными сводами холодного ангара до тех пор, пока из-под завалов пустых пластиковых канистр убэповцы не начали извлекать пакеты с ингредиентами. «Краситель пищевой. Зеленое яблоко», «Кислота борная», «pH-бумага универсальная индикаторная»... Затем пошли рулоны самоклеящихся этикеток с эмблемами и адресами самых разных производителей.
Поняв, что изображать из себя честного предпринимателя больше не имеет смысла, руководитель подпольного цеха тяжело вздохнул:
— Я знал, что когда-нибудь это случится. Ладно, пойдемте в офис.
Производственная документация представляла собой хаотичные записи на куске засаленного гофрокартона: «Св. Ив. — краситель», «Сергей П. — тара», «Арсен моб.» — и номера телефонов. Очень удобно — чужим не разобраться. Рядом лежала замусоленная записная книжка с такой же «криптографией».
— Договор на аренду земли есть?
— Нет, мы никому ничего не платим!
— А что тогда означает запись: «Ангар — $200»?
Через несколько минут на поверхность всплывают новые улики:
— В цеху вы утверждали, что краситель остался вам в наследство от предыдущих арендаторов. А вот приходный ордер, подтверждающий его закупку. Что скажете?
Шел четвертый час «экскурсии». Бригадир все еще пытался нас убедить, что сорок упаковок с тормозной жидкостью Нева и Роса приобретены им исключительно для личного пользования, что марка пищевого красителя соответствует цвету расфасованной «незамерзайки» по случайному совпадению, что сертификаты на тосол и электролит находятся дома у заболевшего бухгалтера, телефон которого сотрудники фирмы забыли.
***
На круглой печати, конфискованной сотрудниками УБЭПа у бодяжников, значилось: «Общество с ограниченной ответственностью «Крас Авто». Именно под этим названием в Санкт-Петербурге была зарегистрирована фирма, по сути своей — подпольный цех по производству самых популярных технических жидкостей. Сколько именно лжетосола, фальсифицированной «незамерзайки» и мутного электролита было разлито в ангаре на Митрофаньевском шоссе в Питере и куда именно уходил этот товар, сейчас выясняет следствие. Чем оно закончится, сказать не беремся. По словам сотрудника Управления по борьбе с экономическими преступлениями по Санкт-Петербургу Александра Соколова, деятельность фирмы Крас Авто может квалифицироваться и как незаконное предпринимательство, и как мошенничество. О том, какое наказание в итоге понесут питерские бодяжники и понесут ли вообще, мы еще расскажем.

P.S. Напоследок — маленькое пожелание представителям таких фирм, как Телла, Балтнефтехим и КрасХим (г. Санкт-Петербург), Органик-Прогресс (г. Дзержинск) и Алрема (г. Подольск). Оформите командировку в Обнинск, возьмите хорошей водочки (только сами не нарвитесь на суррогат!) — и угостите мужиков из Обнинскоргсинтеза. Ведь именно благодаря им перестал работать подпольный цех, где этикетки с названиями ваших фирм наклеивались на канистры с дешевой бодягой.