Два крупнейших в Германии (а по некоторым данным, и во всей Европе) технических музея в городах Зинсхайм и Шпайер — это даже не «близнецы-братья». Это, по сути дела, один и тот же музей — только разделенный на две неравные части и разнесенный в пространстве на полсотни километров, когда ему стало окончательно тесно на занимаемой им территории. В той его части, что осталась в Зинсхайме, мы уже побывали (см. АР № 8, 1998). А теперь заглянем и в Шпайер.

Комплексу в Шпайере недавно сравнялось десять лет, — он вдвое моложе основной территории музея, той, что в Зинсхайме. Главный корпус музея представляет собою самый настоящий доподлинный самолетный ангар, — самый старый во всей Германии, постройки 1913 года. Ангар считался памятником архитектуры еще до того, как его в 89-м передали музею; сейчас он превосходно отреставрирован и служит прекрасным «обрамлением» музейной коллекции. Он так и стоит на краю летного поля городского аэродрома; рядом протекает Рейн, а с третьей стороны от музея — старинный готический собор.

Ангар зовется Lillenhalle, «Лилльский зал», и это неспроста. Он действительно был сперва возведен близ французского города Лилля, а сюда, в Шпайер, его вывезли германские оккупационные войска — уже в 1917 году. Предполагалось развернуть в нем производство крупных бомбардировщиков: при площади в семь с половиной тысяч квадратных метров это был для своего времени один из самых больших ангаров не только в Европе, но и во всем мире. Однако едва трофейный ангар успели смонтировать, как контрнаступление французской армии докатилось до Шпайера, и вместо германских самолетов приют под его крышей нашла боевая техника неприятеля. Уходя из поверженной Германии, французы намеревались демонтировать ангар и забрать его с собою обратно, да так и не собрались.

Экспозиционные площади здесь примерно в два раза меньше, чем на основной территории музея. Но принципы организации экспозиции те же самые. Неудивительно: создавал оба музея один и тот же человек — Германн Лайер, большой любитель всякого технического антиквариата и отменный в этом деле специалист. Так что на обеих территориях есть открытые площадки, — где выставляются крупногабаритные экспонаты вроде пассажирских авиалайнеров, локомотивов или судов, — и есть закрытые помещения: в них располагаются собственно музейные залы, кафетерии, сувенирные лавки, панорамный кинотеатр IMAX, помещения для специальных мероприятий. Здесь, в Шпайере, все эти удобства находятся в пристройке, а выставочным залом, как уже было сказано, служит сам ангар.

В детстве Германн Лайер, по-видимому, увлекался пластмассовыми модельками самолетов: в обоих музеях на открытой площадке вся авиация, за исключением разве что самых крупных транспортников вроде нашего АН-22, экспонируется на «подставках», — точь-в-точь как те, на которых крепились самолетные модельки, только очень большого размера. В натуральную величину. Кроме самолетов и вертолетов, на открытой площадке выставлены суда, — в том числе несколько подводных лодок: Рейн рядом, и доставить весь этот плавсостав по воде было не так уж и трудно. В самом ангаре под потолком тоже висят разнообразные летательные аппараты, — как подлинные восстановленные экземпляры, так и реконструкции. Что поделаешь, раз оригинал первого в мире самолета братьев Райт для музея не достать, и истребитель-триплан аса первой мировой войны барона фон Рихтгофена не сохранился тоже? Германн Лайер и так старается изо всех сил: у него в музее чего только нет, — даже наш сверхзвуковой Ту-144 имеется, и вот еще Concorde, заграничный его аналог, появился недавно, стоит недособранный… но это не здесь, это в Зинсхайме. Музеи, конечно, обмениваются экспонатами, и довольно-таки регулярно, — но не таскать же за полсотни километров огромный лайнер по дороге общего пользования, по автобану номер шесть! Вообще, реконструкции в обоих музеях — в явном меньшинстве: оригиналов значительно больше. А уж среди автомобилей их и вовсе почти нет.

Автомобильная часть экспозиции музея в Шпайере совершенно явно ориентирована в первую очередь на тех посетителей, кто в детские годы мечтал стать, когда вырастет, водителем пожарной машины. Каких только образцов этой спецтехники здесь нет! Delahaye, MAN, Ford, Mercedes и — отдельно — Benz, Magirus, сами понимаете, Deutz, разнообразная американская экзотика: Ahrens-Fox, Seagrave, Mack, American LaFrance... Темно-красный довоенный FAUN, стоящий поодаль, к пожарным автомобилям не относится: это обычный тягач, переоборудованный в 1940 году под железнодорожный локомотив, — о чем свидетельствуют не только вагонные буфера на передке, но и разложенные вокруг машины литые колеса с ребордами, явно предназначенные для движения по рельсам. Переставь колеса — и место машине будет уже не здесь, а в железнодорожном разделе музея среди прочих локомотивов, хоть и под этой же самой крышей. А так стоит она вместе с автомобилями: все не скучно.

Кроме пожарных машин в ангаре еще выставлена пара старинных грузовиков. Один из них — это немецкий Gaggenau 1909 года, изготовленный при поддержке фирмы Benz (но еще до того, как фирма эта целиком присоединила предприятие Gaggenau к себе): обычная для того времени бортовая машина с тентом для груза и тентом для водителя — закрытых кабин грузовикам тогда еще не полагалось. А вот другой, французской марки Delahaye, — это уже не просто грузовик, а машина-буксировщик для аэростатов воздушного заграждения: две лебедки с приводом от основного двигателя, четыре цилиндра, восемь литров рабочего объема, двойные скаты на ведущей паре колес… Серьезный армейский автомобиль. Почти вездеход, — если учесть, что его съемные подножки можно использовать в качестве мостков-направляющих, преодолевая рвы и канавы.

Легковые машины тоже представлены в изобилии. Самые разные. Нет, правда, в Шпайере ни «великих классиков», ни образцов так называемого «детройтского барокко», которое, вообще-то, следовало бы по всем правилам именовать «аэрокосмическим стилем»: все это хранится в Зинсхайме. А здесь из «классиков» разве что один-другой Packard найдется, и те шестицилиндровые. Зато полным-полно всякого немецкого мейнстрима разных лет: Adler, Opel, Borgward, Wanderer и так далее. И правильно. «Классики» — это прежде всего большая ценность, над ними трясутся, с них пылинки сдувают, они-то уж в любом случае для грядущих поколений сохранятся. А обычные старые легковушки — сегодня их на дорогах полным-полно, а завтра поминай как звали: оглянуться не успеешь, а их уже и след простыл. Вот поди у нас сейчас найди прилично сохранившийся Москвич самой первой модели! Да что Москвич конца сороковых, — в наши дни уж и «горбатого» днем с огнем не сыщешь, ежели приспичит. А у Германна Лайера в его музеях старые малолитражки — вот они, ходи да вспоминай: «Ах, мой первый автомобиль!..» И, как водится, манекены рядом в соответствующих нарядах поставлены. Дамочки в турнюрах да кринолинах, типчики при шляпах канотье и галстуках «кис-кис», мелкота в матросских костюмчиках. Плюс багаж кой-какой разложен, якобы небрежно. «Мы едем, едем, едем». Ностальгическое путешествие на сколько-то там десятков лет назад.

Наряду с немецкими автомобилями есть, конечно, в музее и иномарки: Peugeot, De Dion-Bouton, Renault, Lancia. Но их немного. Как и машин более позднего образца. Есть парочка Porsche семидесятых годов, есть Borgward Isabella, — как всегда, очень красивая, — есть потешный Mini с «империалом» точь-в-точь как у заправского лондонского автобуса, спортивная Lancia Stratos да два или три Мерседеса, вот и все. Небольшая стайка лимузинов аристократической марки Rolls-Royce в углу — это тематическая экспозиция, организованная, надо полагать, в связи с недавним вхождением этой марки в число немецких автомобилестроительных предприятий (напомним, что принадлежит она концерну BMW), и машины для нее позаимствованы в Зинсхайме. Судя хотя бы по их номерным табличкам.

Автомобили, самолеты, вертолеты… подводные лодки… Что еще? Моторный катер с аутентичным двигателем работы самого Готтлиба Даймлера, конец позапрошлого века, реконструкция? Модель круизного лайнера Bremen IV, дотла сгоревшего шесть десятков лет тому назад? (Всем моделям модель: дюжина метров от носа до кормы, три с половиной — от киля до клотика, два 38-сильных дизеля Mercedes; самое место ей в Книге рекордов Гиннесса, куда ее наконец и включили в сентябре девяносто седьмого.) Более чем интересен раздел экспозиции, размещенный в отдельно стоящем трехэтажном особняке середины XIX столетия (Wilhelmsbau — «Дом Вильгельма»): там расположены не только экспозиция по истории костюма, в том числе военного, но и замечательная коллекция старинных детских игрушек, включая фарфоровых кукол, — которой, наверное, позавидует даже музей игрушек в Мюнхене, — а также не имеющее себе равных собрание музыкальных автоматов. Там есть все: от часов с кукушкой и заводных музыкальных шкатулок до пианол, оркестрионов и сложнейших агрегатов с управлением от перфоленты, в составе которых имеются не только клавишные и духовые секции, но также и ударные, и даже струнные — до трех скрипок с одним общим кольцевым смычком. Это даже представить себе трудно, это надо видеть, — и, чтоб завлечь народ из основной экспозиции в Wilhelmsbau, под самой крышей ангара подвешена одна из таких музыкальных машин размером с хороший гардероб, регулярно оглашающая интерьер музея звуками бравурного марша без малейших признаков человеческого вмешательства. Чем не чудо техники?

***

Наших автомобилей в экспозиции, на первый взгляд, нет совсем. Но это только на первый взгляд: если как следует поискать, уж одна-то машина наверняка отыщется, — надо только знать, где искать. На открытой площадке, крыло в крыло с французским авиалайнером Mercure 100 фирмы Dassault, стоит неприметный с виду пассажирский АН-26 с опознавательными знаками гражданского воздушного флота бывшей ГДР и в соответствующей раскраске. На самом деле это не более и не менее как личный самолет последнего гэдээровского генсека Эриха Хонекера, — и вот у него-то в грузовом отсеке, закрепленная по всем правилам, покоится парадная Чайка первого лица государства, исчезнувшего с карты более десяти лет назад. Колеса, так сказать, власти — в едином комплекте с ее же крыльями…