Владельцу редкостного автомобиля крупно повезло, — он в момент катастрофы находился не в машине, а уже там, куда она направлялась: на месте проведения очередного слета коллекционеров автомобильного антиквариата в Блумфильд-Хиллс. Автомобиль ему доставлял один из реставраторов, трудившихся над его восстановлением; кстати говоря, в одну только реставрацию было вложено полтора миллиона долларов, и длилась она целых три года. Сидевший за рулем Брэдли Паттон, по основной профессии — пожарный, слыл среди соседей мастером на все руки и реставрацией старинных машин занимался в свободное от работы время. Отправляясь на слет любителей автомобильной старины, он решил прихватить с собой всю семью — жену Кристину и троих детей: особенно рвался посмотреть на машины как раз его единственный сын Натаниэль, — дочерям, старшей и младшей, антикварная техника была в общем-то безразлична, они поехали просто за компанию. Погода стояла хорошая, теплая и солнечная; Duesenberg с откинутой крышей мирно катил себе по главной дороге, когда наперерез ему вылетел торопившийся проскочить перекресток на красный сигнал светофора Volvo. Автомобилю-убийце в столкновении тоже досталось по первое число, никакому восстановлению он не подлежит, — но его водитель, виновник трагедии, вышел из катастрофы без единой царапины: торопыгу спасли ремни и подушки, на современных машинах имеющиеся в изобилии. А на Дюзенбергах конца 20-х годов ничего этого не полагалось, и, пока несчастный фаэтон кувыркался, все пятеро седоков из салона повылетали, получив серьезнейшие травмы, для некоторых оказавшиеся несовместимыми с жизнью.

Жаль, конечно, машину, — но она наверняка застрахована, поскольку очень уж дорого стоит; кроме того, Дюзенберги — автомобили крепкие, добротные, так что пострадавшее авто еще, может быть, и восстановят. Очень жалко работы, затраченного на восстановление труда, — на разбитый автомобиль больно даже смотреть, потому мы и не помещаем сюда его фотографий. Но пуще всего жаль человеческих жизней, — а особенно мальчишку, который вполне бы мог, когда вырастет, изобрести нам что-нибудь такое, по сравнению с чем померкли бы все на свете Дюзенберги.

Реакция американской прессы на это печальное событие оказалась столь же бурной, сколь и неоднозначной. Некоторые обозреватели указывали на то, что, коль скоро антикварные машины ни в коей мере не удовлетворяют современным требованиям пассивной безопасности, им следовало бы категорическим образом запретить появляться на дорогах общего пользования иначе как на прицепах-перевозчиках. Другие, более здравомыслящие, предлагали вообразить, что на месте злополучного фаэтона вполне могла оказаться переходившая дорогу старушка, или молодая мама с детской коляской, или стайка детей, чинно шествовавшая, например, в воскресную школу, — с соответствующим результатом; но следует ли из этого делать вывод, что «передвижение по дорогам общего пользования» указанных категорий пешеходов также следует категорически запретить? Не лучше ли вместо изобретания новых и новых запретов вплотную заняться нарушителями правил дорожного движения, — в том числе и потенциальными, в порядке профилактики?..

Кстати говоря, прицепы-перевозчики — тоже отнюдь не панацея, они точно так же «опасны на любой скорости», даже на нулевой. Незадолго до описанной катастрофы в противоположном конце Штатов такой вот перевозчик, — только большой, целый автовоз, — умудрился заглохнуть прямо на железнодорожном переезде, и врезавшаяся в него электричка раскидала антикварные Porsche, которыми тот прицеп был нагружен, по всей полосе отчуждения. В тот раз, правда, обошлось без человеческих жертв, но из полудюжины машин, оказавшихся в тот недобрый для себя час на злополучном автовозе, едва ли удастся собрать одну комплектную. Так что прицепы — прицепами, а важнее всего, в любом случае, пресловутый «человеческий фактор».